1 мая 2026 года исполняется 24 года со дня преставления архиепископа Афанасия (Кудюка), который управлял Пермской кафедрой на протяжении 18 лет. Предлагаем вашему вниманию воспоминания о Владыке его современников, составленными протоиереем Иоанном Киселем, священником Леонидом Машлякевичем и А. Есиной, которые отмечали, что Владыка «не только читал, но и говорил на английском, польском, греческом языках. Все, кто знал архиепископа Афанасия, отмечали его любовь к чтению. В кабинете владыки можно было увидеть большое количество книг. Это были книги не только духовного содержания, но и классика: Пушкин, Достоевский, Лермонтов и т. д. Владыка был автором статей по истории древнего монашества, пастырских поучений, проповедей, которые появлялись в печати даже во время гонений на Церковь».
Архиепископ Люблинский и Холмский Авель (Поплавский):
«Запечатлелась в моей памяти первая встреча с Владыкой, был это 1975 год, тогдашний Архимандрит Афанасий в сопровождении игумена Антония (Хиялко), (ныне Митрополит Антоний в Хмельницком на Украине), гостили в Польше как официальная делегация, которая направлена была от Отдела Внешних Церковных Сношений в Польский Экуменический Совет. Мне поручено было сопроводить делегацию по Варшаве. Для меня, юного семинариста, это было что-то неописуемое – духовный восторг. С этого момента я постоянно поддерживал письменную связь с Владыкой Афанасием, еще тогда в сане архимандрита. Владыка, как уроженец Белостокщины, любил в те сложные политические времена Советской власти посещать Польшу и навещать родственников, проживающих в г. Бельск Подляшский.
Архиепископ Афанасий также поддерживал постоянную связь с некоторыми священнослужителями Православной Церкви в Польше.
Помню, что Владыка рассказывал о своих беседах о возможности переехать в Польшу с правящим тогда Митрополитом Василием, Предстоятелем Русской Православной Церкви в Польше, но эти добрые намерения никак не осуществились.
…Владыка очень любил проводить беседы с монашествующими и воспитанниками Духовной Семинарии, нам молодым людям, духовно возрастающих, как были полезны эти беседы с Владыкой, как пастырем с великим духовным и богослужебным опытом.
…Осталось у меня в памяти и посещение Владыкой Яблочинского Монастыря в 1987 г., когда я уже был наместником Обители, Епископ Афанасий подарил мне голубую рясу, которая как раз подходила по росту так как по комплекции мы были схожи. Владыка подарил мне также архиерейское облачение и голубую митру, которая по сей день хранится в моей ризнице.
Владыка посетил Польшу 1989 г., когда я уже стал молодым Епископом, сколько замечательных указаний и советов я сподобился слышать из уст Владыки. Охотно делился Владыка опытом своего апостольского служения на Пермской кафедре. Рассказывал о своей практике домашнего обучения молодых ребят, о их приготовлении к пастырскому служению – здесь необходима была и голубиная хитрость, и соломонова мудрость, чтобы восстанавливать Свет Святого Православия. Владыка Афанасий до конца своих дней регулярно посылал мне свои периодические издания: «Собеседник православного христианина», «Благовестник Пермской Епархии», альманах «Святоотечество».
Владыка Архиепископ предлагал посетить его Епархию в Перми, но мне это никак не получилось, о чем сожалею по сегодняшний день.
Для Русской Православной Церкви покойный Владыка Афанасий, как один из старших и опытных иерархов, останется символом борьбы в защиту чистоты Святого Православия в трудные большевицкие времена. Он был мудрейшим пастырем для церковных общин, как выдающийся литургист, а для тех, кто имел возможность общения с ним, как назидательный отец и учитель, весьма открытый для верующих людей».
Архиепископ Новогрудский Гурий (Апалько):
«Конечно, с Владыкой Афанасием я не был близко знаком. Когда семинарию в Жировицах закрыли, семинаристы разошлись по приходам. Не обошла эта участь и будущего Владыку Афанасия. Почему его перемещали с прихода на приход? Потому что он ничего не боялся: он очень смело проповедовал и народ любил его проповеди. В то время многие священнослужители, особенно женатое духовенство, боялись открыто проповедовать. Иеромонах Афанасий (Кудюк) ревностно выполнял свое послушание. Когда он приезжал на новый приход, люди массово начинали ходить в храм, властям, конечно, это не нравилось. Поэтому он сменил много приходов. Он пошел и против запрета властей, которые запрещали причащать детей.
Когда я приезжал в Слоним, мы с ним ездили на приход в Мижевичи и я слушал проповедь Владыки в Неделю о блудном сыне. Народа было много, но в храме во время проповеди стояла тишина. В этом проявлялась любовь к своему пастырю. Владыку Афанасия спасло от тюремного заключения то обстоятельство, что он был знаком с архимандритом Антонием (Мельниковым). Скажу одно: народ очень любил Владыку Афанасия».
Священник Геннадий Пашкевич:
«В Пермь к Владыке Афанасию я приехал в апреле 1998 г., меня привез мой сосед — священник Валерий Машлякевич, который был у Владыки водителем, иподиаконом, келейником. Через несколько месяцев все эти должности благословили исполнять мне. Я жил в Архиерейском доме с Владыкой четыре года. Повара в Архиерейском доме не было, а потому трапезу мы готовили сами. В доме жило 2-3 человека послушника. Кормили нас тем, что приносили в храм на панихидный стол. Владыка по воскресным дням приглашал ребят в Архиерейский дом на ужин. Архиепископ Афанасий любил молодежь, он переживал за каждого из нас, тогда молодых ребят. Мне довелось четыре раза сопровождать Владыку Афанасия в санаторий «Ключи», где архипастырь лечился, проходил процедуры. Персоналу санатория он всегда привозил гостинцы — духовную литературу, конфеты.
Каждый день Владыка молился за Божественной Литургией в Свято-Троицком кафедральном соборе, по завершении которой была общая трапеза с духовенством собора, певчими и ребятами, которые обучались на пастырском курсах. За трапезой ребята читали жития святых. После трапезы мы шли в епархию, где Владыка принимал посетителей.
Ежедневно в епархию приходило множество писем: из других епархий, от знакомых, от заключенных. По воскресным дням, субботам и праздникам Архиепископ Афанасий сам совершал богослужения.
Вечером после ужина Владыка смотрел новости, любил смотреть программу «В мире животных».
Владыка часто рассказывал нам о том, как он служил в Белоруссии на приходах, как он крестил детей, совершал требы, как за ним в Советское время следили власти.
Часто по ночам Владыка вставал, трудился (отвечал на письма, читал), молился.
По приглашению настоятелей приходов Пермской епархии, Архиепископ Афанасий совершал богослужения в Соликамске, Березниках, Осе, Чайковском, Краснокамске, Нытве, Орде и других населенных пунктах. На Пасху и Рождество Христово, Владыка всегда служил в храмах Перми. Народ любил Владыку за его проповеди, молитву.
В 2000 г. я сопровождал Владыку на Юбилейный собор в Москву. Там мы находились десять дней. Участвовали в освящении Храма Христа Спасителя. Помню, как Святейший Патриарх Алексий II приветствовал Архиепископа Афанасия. Помню встречу Владыки с Митрополитом Минским и Слуцким Филаретом, с Архиепископом Ярославским Михеем.
В конце 1990-х гг. Владыка посещал Белоруссию, Польшу — Жировичи, Пинск, даже бывал в нашей родной деревне Рубель (по приглашению Владыки, около двадцати человек с деревни Рубель обучалось на пастырских курсах при кафедральном соборе города Перми), многие из них стали священнослужителями и по сей день служат в Пермской епархии. Когда я уезжал на Родину, Владыка передавал гостинцы родным и знакомым.
Архиепископ Афанасий стал для меня вторым отцом. Я приобрел большой духовный опыт, живя и общаясь с Владыкой. Он был строгий и очень трепетно относился к богослужению, очень переживал, когда в епархии были какие-то нестроения (на приходах, у священнослужителей). Когда в епархию доставляли для распространения духовную литературу из Москвы, Владыка всегда лично ее просматривал. Очень любил читать книги и сам активно занимался издательской деятельностью, раздавал книги на приходы молодым священникам.
Владыка любил после трапезы выходить на улицу и присаживаться на скамейку, расположенную на территории Свято-Троицкого кафедрального собора. Общался с ребятами, многие люди подходили в это время к нему за благословением. Он часто вспоминал о Белоруссии, но говорил, что Родина его в Перми, и показывал рукой место своего будущего погребения (за алтарем Свято-Троицкого собора)».
Существуют и другие документальные записи священнослужителей о свидетельстве жизни и трудов Архиепископа Афанасия. Своими воспоминаниями делятся: протоиерей Иоанн Кисель; протоиерей Михаил Левковец; протоиерей Виталий Антоник; протоиерей Алексий Марченко; протоиерей Виктор Боковец; протоиерей Александр Боровских; протоиерей Николай Тетерин; священник Вячеслав Шпудейко; священник Анатолий Бабичев; священник Виктор Григорьев; священник Георгий Прохоров.
Протоиерей Иоанн Кисель:
«Моя же первая встреча с Владыкой состоялась еще в Белоруссии, в городе Слониме, Гродненской области. Я тогда только что пришел из Армии, молодой, полон сил и энергии и был в поиске своего жизненного пути. О пути служения Богу я не думал, у меня были другие планы. Но, Богом уже был выбран для меня жизненный путь, просто я еще в то время не понял.
Мой двоюродный брат — священник Иван Пешко. Он-то и познакомил меня с Владыкой Афанасием. Владыка был в Слониме проездом из Польши. Так как Архиерею одному ездить не полагалось, мне было предложено сопровождать Владыку Афанасия до Перми. Я в семье был самым младшим ребенком и, когда стал вопрос о выборе моего жизненного пути, посовещавшись на семейном совете, было решило, что мне надо идти по стопам двоюродного брата – стать священнослужителем.
Приехал я на Урал летом 1988 г. В юности я и помыслить не мог, что окажусь так далеко от родной Белоруссии и останусь в Пермском крае на долгие годы, да что там годы, скорее всего на всю жизнь.
Еще когда мы с Владыкой ехали в поезде, он мне сказал, что я на Урале останусь жить, что встречу здесь свою любовь и женюсь. Я, честно говоря, тогда не очень в это поверил, думал, что провожу Владыку, и – домой. Но, вышло все так, как и сказал мне Владыка Афанасий.
По приезде в Пермь я две недели жил в архиерейском доме. Владыка показался мне строгим человеком, но, за внешней строгостью скрывался очень добрый и простой человек. Вспоминаю случай. Владыка по утрам любил пить кофе. Как–то утром Владыка Афанасий попросил меня налить ему кофе, а сахара в сахарнице не оказалось. Мешок с сахаром стоял рядом с мешком, где хранилась манная крупа, и я, по ошибке, зачерпнул вместо сахара манку и принес Владыке. Владыка, когда клал в кофе «сахар», тоже не заметил, что это не сахар и только став размешивать увидел, что что–то белое плавает в кружке. Но, владыка не стал меня ругать, а подозвав к себе, ласково сказал: – «Сыночек, принеси, пожалуйста, новый кофе, только если можно с сахаром».
Два года я пробыл у Владыки послушником. Первая моя служба состоялась в Свято-Троицком кафедральном соборе Перми. Был я свещеносцем и думал, что на меня смотрит весь мир. Состояние тогда у меня было какого-то душевного смятения. Было мне тогда 20 лет. Но все прошло на удивление гладко, с Божией помощью. Хоть ошибки и были, но Владыка относился к ним благосклонно, особенно, если их совершали молодые послушники. Владыка Афанасий послушников называл «сынками» и по–отечески заботился о нас.
Владыка Афанасий был человек из простой крестьянской семьи, он понимал нужды простых прихожан. С утра до вечера люди могли обращаться к нему за советом. Проводил он общие исповеди, выступая по часу и более, находил время и для личного общения после исповеди.
С Владыкой я объехал почти все приходы епархии. Владыка очень любил ездить по деревенским приходам, по мнению Владыки люди в селе не растеряли истинную веру.
Любил Владыка рассказывать и своей службе в Белоруссии. Вот несколько случаев.
Как–то привезли к Владыке Афанасию крестить ребенка одного из партийных начальников. Во властных структурах узнали про это и вызвали к себе. Владыка ответил, что ребенка крестил, бабушку видел, а этого человека видит в первый раз. Оправданный чиновник впоследствии занял еще более высокий пост и всегда с благодарностью вспоминал Владыку.
Еще один случай с ним произошел на Пасху в Жировицком монастыре. Должен был быть Крестный ход, а комсомольцы решили его сорвать. Они на дереве установили колонки с целью, что, когда верующие пойдут, включить их, чтоб звучали комсомольские песни. Только начался Крестный ход, комсомольцы включили музыку, Владыка Афанасий подумал, что придется отменять молитвенное шествие. Но, вдруг на небе появилась тучка, и пошел дождь, да еще засверкали молнии. И молния попала в дерево, где стояли колонки. Через мгновение дождь прекратился и небо стало чистым. Это ли было не Божие чудо?
Владыка вспоминал, что мнению священника на селе доверяли даже не крещеные. Шел в селе фильм про Александра Невского и Владыка, будучи еще иеромонахом, решил посмотреть кино. Народ увидел, что поп пошел смотреть фильм и тоже ринулся в кинотеатр. После фильма к отцу Афанасию подошел директор кинотеатра и с благодарностью пригласил всегда посещать показы новых фильмов, потому что народ доверяет священнику, а кинотеатру от этого идет доход.
Прослужил я послушником с Архиереем с 1988 г. по ноябрь 1990 г. 21 ноября 1990 г., в день Архистратига Михаила я был рукоположен Владыкой в сан диакона, а 15 февраля 1992 г. Владыка рукоположил меня в сан пресвитера.
О Владыке Афанасии у меня остались только самые теплые воспоминания. Из всех послушников, только половина стало священнослужителями. Особенно я сдружился с Михаилом Левковцом. Сейчас о. Михаил служит в Сыктывкарской епархии».
Священник Михаил Левковец:
«Владыке Афанасию я благодарен – многому меня научил. В Московской духовной Академии он преподавал гомилетику. Я все стремился поступить в семинарию, а он меня несколько раз останавливал и говорил: – «Сынок, здесь тебе и семинария и академия». Все–таки я окончил пастырские курсы. Владыка не раз нам говорил, что не образование важно, а христианская любовь, надежда и вера в Господа. Сильно он, нас послушников, ни к чему не принуждал, не диктовал свою волю, а только поддерживал советами. Всегда говорил: – «Побудь наедине с Богом, что Господь тебе внушит, так и поступай».
Владыка Афанасий пережил войну, и об этом почти ничего не вспоминал. Только то, что пережил голод, и у него на всю жизнь осталось очень бережное отношение к продуктам питания. У нас во дворе архиерейского дома стоял контейнер для мусора, и если Владыка видел, что мы выбрасываем продукты, то он сильно негодовал. Сам он питался простой пищей. Прослужил я с Владыкой пять лет.
У Владыки было отменно чувство юмора. Я хочу рассказать один эпизод из жизни послушников. Обычно Владыка Афанасий после приезда из епархиального управления домой, отдыхал часик или полтора. Все послушники знали об этом и иногда выходили на прогулку за ограду архиерейского дома в это время, без разрешения. В одну из таких прогулок один послушник познакомился со студентками, жившими по соседству. Студентки часто ходили за водой на родник, который был недалеко в лесу. Послушник в очередной раз во время отдыха Владыки ушел со студентками на родник и на обратном пути нес ведро с водой. И вдруг, проходя мимо архиерейского дома, навстречу вышел Владыка Афанасий. Послушник опешил, в растерянности сунул ведро студентке и виновато направился в сторону епископа. Владыка Афанасий улыбнулся и сказал: – Сынок донеси ведро девушкам. Впоследствии эти студентки вышли замуж за послушников, и, в дальнейшем, стали матушками.
Я у Владыки келейником был, поэтому он меня никуда от себя не отпускал. Мы с ним рядом жили, были в очень хороших отношениях. У меня матушка медик по профессии и когда Владыка болел, она ему уколы делала.
Владыка был образованным, мудрым человеком и многому меня научил.
Для нас, послушников, Владыка Афанасий был вторым отцом. Таким он и останется в моей памяти».
Протоиерей Алексей Марченко доктор богословия, доктор исторических наук,директор Пермской православной классической гимназии, ныне проректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры святых Кирилла и Мефодия, очень хорошо помнит свое первое знакомство с Владыкой Афанасием:
«Могу рассказать, как состоялось мое знакомство с Владыкой Афанасием. Я был студентом исторического факультета ПГУ. В 21 год я женился, и нужно было чем–то кормить семью. Мама с папой у меня были музыканты, и я с детства пел. Друзья посоветовали: сходи в Свято-Троицкий кафедральный собор. Храм находилась недалеко от университета, попробовал устроиться в певчие хора. Хоры тогда были большие, платили в хорах хорошие деньги, к тому же, у меня достаточно редкий голос – тенор. Теноров всегда не хватало, и я решил последовать совету друзей. Пришел я в Свято–Троицкий кафедральный собор, записался на прослушивание и в один из ближайших воскресных дней я уже пел. После службы мы все были приглашены на трапезу, для меня все это было новым. Я никогда не бывал за церковным столом, трапезу накрыли в подвальном помещении старого здания на территории собора. Там собрались епархиальные сотрудники и мы.
«Тише, тише, – раздался голос регента нижнего хора. – Владыка идет, Владыка идет».
Открылась дверь и на пороге показалась массивная фигура Владыки Афанасия. Владыка благословил стол, и началась трапеза.
Владыка любил писать и читать духовную литературу. Однажды он подарил мне свои сочинения, которые он издавал. Потом узнал, что я студент университета, спросил мое мнение. Ну что я мог сказать тогда, если я был еще не крещеный, только начинал свое знакомство с Церковью. Брошюры, которые издавал Владыка, были весьма интересными. В ник ощущалось творчество высокообразованного человека. Владыка живо интересовался проповеднической литературой, которую очень любил, собирал и за каждым богослужением старался проповедовать сам. Проповеди его были эмоциональными и содержательными. Иногда он выходил и читал проповедь по своим книжкам, которые издавал.
Особенно Владыка любил благоволить и помогать молодым людям. Хиротонии за Богослужениями совершались почти каждую архиерейскую службу. У Владыки было такое правило, что каждое архиерейское богослужение должно было быть совершено с рукоположением какого-нибудь нового кандидата.
Некоторое время я помогал Владыке в его книжных делах. После окончания университета я уехал в Москву и в течение трех лет занимался написанием кандидатской диссертации. Я в Москве разыскивал для Владыки книги, которые он хотел бы приобрести для епархиальной библиотеки или завести для продажи в епархию.
Однажды Владыка приехал в Москву и позвонил мне расстроенный. С ним приключилась очень неприятная история. Он приехал в Данилов монастырь (Данилов монастырь был восстановлен к тысячелетию Крещения Руси и деньги на его восстановление высылали все епархии). А Владыка Афанасий перечислил какую-то умопомрачительную сумму. И вот, представьте, Владыка приезжает вечером с поезда в Даниловский монастырь, чтобы остановиться там, а ворота уже закрыты. Владыка стучится и ему отвечают:
– Кто там?
– Это Архиепископ Пермский и Соликамский Афанасий.
Ему говорят:
– Без благословения отца наместника не имеем права пускать.
Владыка сердится.
– Ничего не знаю, – говорит послушник. — Монастырь закрыт.
Тогда Владыка окончательно рассердился и крикнул:
– Я сюда больше никогда не приеду.
Сел в машину и стал искать, где же ему заночевать. Тогда он вспомнил мой номер телефона и позвонил мне. И мы с супругой пригласили Владыку остановиться у нас. Владыка был неприхотлив: поужинал и сразу уснул. Утром он меня спросил: – «А что ты тут делаешь?». Я не понял вопрос. Владыка сказал: – «Хватит тебе болтаться здесь, в Москве, давай приезжай я тебя рукоположу». Я сначала с улыбкой отнесся к этому предложению, но потом увидел в этом промысел Божий. Мы с супругой решили ехать в Пермь. И только я приехал, на следующий день уже был в кабинете у Владыки и сказал, что я согласен.
Буквально через неделю состоялась моя диаконская хиротония. Это было в 1995 г. Став священником, я нес послушание в кафедральном соборе, прослужил я там семь лет и благодаря Владыке Афанасию я стал настоятелем воинского храма во имя великомученицы Варвары в военном институте ракетных войск. Однажды после службы секретарь епархии о. Герман сообщил, что Владыка хочет меня видеть. Я поднялся к нему в кабинет, Владыка сидел, склоняясь над моим личным делом и говорит:
– А я и не знал, что ты суворовец. Так вот, будешь служить еще и у военных, а то послать туда некого.
– Как у военных? – спрашиваю я.
– Да вот, наши военные ракетчики решили открыть храм в своем институте. Вот ты будешь там служить.
Это было как раз накануне приезда в Пермь Святейшего Патриарха Алексия II, была весна 1996 года. Вот с той поры я стал еще и военным пастырем. Владыка Афанасий любил этот храм, хотя и храмом–то его назвать было трудно. Это была комната довольно большая и в этом помещении была устроена церковь. Первые прихожане храма были курсанты, офицеры и верующие гражданские специалисты, которые работали в институте. Я приходил туда почти каждый день после того, как заканчивал службу в кафедральном соборе.
Владыка постоянно интересовался, как у меня идут дела и снабжал наш храм своими бессмертными сочинениями. Однажды Владыка сказал, что собирается совершить в храме службу. Собралось много людей, что храм едва вмещал всех желающих. Служить Владыке было тяжело, у него болели ноги, и он переминался с ноги на ногу. Он старался сдерживать себя, потому как перед военными показывать слабость было некрасиво.
После службы Владыка осмотрел музей, и мы отведали военной трапезы. За обедом Владыка Афанасий рассказывал о своем детстве. Чувствовалась в нем огромная любовь к людям в военной форме. Владыка хорошо помнил военные годы, рассказал, как немцы выгнали их из дома, и жить их многодетной семье пришлось в землянке, недалеко от леса.
Семья терпела холод и голод и, наверное, потому Владыка с детства унаследовал такую черту, как чрезвычайная скромность во всем, экономность, даже в еде. Владыка не любил, когда что-нибудь пропадало, и всегда наказывал, если с продуктами питания поступали не экономно.
Он старался ничем себя не выделять от других людей, кто бы перед ним не был: священник или простой прихожанин, попадавший с ним за один стол.
Еще у меня в памяти остались те тяжелые для Владыки Афанасия дни, когда он получил известие, что пришла его отставка. Владыка не скрывал, что он не хочет уходить с поста, но ему пришлось написать прошение. По Церковному Уставу в 75 лет обязан написать прошение на покой всякий Архиерей. Владыка переживал ужасно. В этот период он старался как можно чаще служит, понимал, что его расставание с любимым церковным народом не за горами. Настроение у него было крайне удрученное. Вскоре Владыку разбил инсульт и больше мы его уже не увидели. Может быть, все было бы иначе, если бы Владыка спокойнее воспринял свою отставку, то прожил бы еще много лет. Память о Владыке у меня осталась самая добрая и светлая. Это человек, который многое сделал для меня в моей жизни».
Священник Вячеслав Шпудейко:
«В Пермь я приехал на пастырские курсы в 1996 г. Честно сказать, когда я увидел впервые на фотографии Владыку Афанасия, он показался мне очень строгим. Но первая встреча с ним изменила мои представления об этом человеке. Он оказался простым и добродушным Архипастырем, с которым было легко общаться. В быту Владыка Афанасий тоже отличался простотою. Когда впервые мне пришлось быть в доме, где проживал Владыка Афанасий, меня поразила простота обстановки. В доме было все только необходимое для проживания, без излишеств. Особенно удивил меня диван, который из–за сломанных ножек стоял на кирпичах. Главным богатством в доме Владыки Афанасия были конечно книги. Владыка и сам занимался книгоиздательством, выпуская разные духовные сборники, которые потом всем дарил. Одна комната в доме Владыки была полностью заставлена разными книгами. И мне запомнился случай, как один раз в этой комнате прорвало батарею отопления и многие вещи, в том числе и книги изрядно намокли. Владыка из–за книг переживал несколько дней.
Каждый год Владыка посещал свою историческую родину – Беларусь. Совершая поездки туда и обратно, главным багажом Архиепископа Афанасия были книги.
По своему характеру Архиепископ Афанасий был очень отходчив. Ругаясь с кем–либо, за какие-нибудь провинности он на следующий день мог все забыть. В 1997 г. мне пришлось сопровождать Владыку Афанасия в санаторий «Ключи», где Владыка часто поправлял свое здоровье. В один из воскресных дней Владыка решил посетить близлежащий храм к санаторию в честь Воскресения Христова. Чтобы отвезти его в храм, должен был приехать из Перми послушник на автомобиле. Но проходит время, Владыке уже надо быть в храме, а автомобиля все нет. И Владыка садится в обыкновенный автобус вместе с простыми людьми, которые тоже ехали на службу. Послушник, все-таки, потом приехал, и, казалось, пощады ему не будет. Но, помолившись в храме, Владыка очень легко простил его».
Протоиерей Николай Тетерин:
«Когда прибыл новый Владыка, мы по обычаю, совершили молебен, а потом познакомились. Когда он возглавил Пермскую епархию, нас священников, с опытом служения, было мало. Духовной литературы помню было не много, можно сказать не было вовсе. После перестройки отношение к Церкви начало меняться. Владыка Афанасий проявил столько заботы и понимания к нашим просьбам, что стали появляться брошюры. Стали книги и закупаться. Это действительно были времена духовного возрождения. Владыка всегда говорил: – «Кто желает, тот всегда может набраться добра». В те годы священников не хватало, и шли иногда люди случайные, не имевшие понятия о служении. Попадались и совсем неспособные к служению кадры, но Владыка повторял: – «Кто чего желает, тот к тому и стремится». Мой сын, о. Василий Тетерин, до сих пор его вспоминает и только добрым словом.
На 1000–летие Крещения Руси Архиепископ Афанасий попросил меня прочитать стихотворение Гавриила Державина «Бог». Мне было очень приятно, что мне выпала честь в такой знаменательный день читать стихи.
Очень любил Владыка Афанасий Великопостные службы, сам читал Великий покаянный канон первые дни поста. Меня часто брал на освящение храмов. Поскольку служить было некому, то мы сами с Владыкой Афанасием и пели. У каждого человека есть свои недостатки, но могу сказать одно, Владыка был искренне верующий человек. В любое время люди приходили к нему за благословением и архипастырскими советами без всякой договоренности. Это была простота! К нему можно было подойти с любым вопросом, без всякого уведомления. В Великий пост Владыка устраивал общие исповеди, по субботам. Это очень запомнилось верующим людям, они это любили, и нам, духовенству, это было очень полезно. Когда в 1996 г. Пермскую епархию посетил Святейший Патриарх Алексий II, то удивился, что не отреставрирован был кафедральный собор, но в это время столько восстанавливалось храмов, и всем надо было помочь. У нас в соборе Владыка последнее нам отдал.
Я запомнил Владыку Афанасия добрым и внимательным человеком. Отношения с Архиереем были хорошие, ровные».
Священник Анатолий Бабичев:
«Послали меня рукополагаться, – вспоминает о. Анатолий, – После рукоположения Владыка попросил меня самостоятельно совершить службу, чтобы посмотреть, как я служу. После богослужения Владыка позвонил настоятелю храма, куда меня определили и сказал: – «Забирай его быстрей отсюда. Служить может». Когда бы я не приехал в епархиальное управление, Владыка всегда интересовался, как дела, как идет самообразование. Молодых священников он по–отечески опекал».
Протоиерей Алексий Марченко:
«Могу рассказать, как состоялось мое знакомство с владыкой Афанасием. Я был студентом исторического факультета ПГУ. В 21 год я женился, и нужно было чем–то кормить семью. Мама с папой у меня были музыканты, и я с детства пел. Друзья посоветовали: сходи в Свято-Троицкий кафедральный собор. Храм находилась недалеко от университета, попробовал устроиться в певчие хора. Хоры тогда были большие, платили в хорах хорошие деньги, к тому же, у меня достаточно редкий голос – тенор. Теноров всегда не хватало, и я решил последовать совету друзей. Пришел я в Свято–Троицкий кафедральный собор, записался на прослушивание и в один из ближайших воскресных дней я уже пел. После службы мы все были приглашены на трапезу, для меня все это было новым. Я никогда не бывал за церковным столом, трапезу накрыли в подвальном помещении старого здания на территории собора. Там собрались епархиальные сотрудники и мы.
«Тише, тише, – раздался голос регента нижнего хора. – Владыка идет, владыка идет».
Открылась дверь и на пороге показалась массивная фигура владыки Афанасия. Владыка благословил стол, и началась трапеза.
Владыка любил писать и читать духовную литературу. Однажды он подарил мне свои сочинения, которые он издавал. Потом узнал, что я студент университета, спросил мое мнение. Ну что я мог сказать тогда, если я был еще не крещеный, только начинал свое знакомство с Церковью. Брошюры, которые издавал владыка, были весьма интересными. В ник ощущалось творчество высокообразованного человека. Владыка живо интересовался проповеднической литературой, которую очень любил, собирал и за каждым богослужением старался проповедовать сам. Проповеди его были эмоциональными и содержательными. Иногда он выходил и читал проповедь по своим книжкам, которые издавал.
Особенно владыка любил благоволить и помогать молодым людям. Хиротонии за Богослужениями совершались почти каждую архиерейскую службу. У владыки было такое правило, что каждое архиерейское богослужение должно было быть совершено с рукоположением какого-нибудь нового кандидата.
Некоторое время я помогал владыке в его книжных делах. После окончания университета я уехал в Москву и в течение трех лет занимался написанием кандидатской диссертации. Я в Москве разыскивал для владыки книги, которые он хотел бы приобрести для епархиальной библиотеки или завести для продажи в епархию.
Однажды владыка приехал в Москву и позвонил мне расстроенный. С ним приключилась очень неприятная история. Он приехал в Данилов монастырь (Данилов монастырь был восстановлен к тысячелетию Крещения Руси и деньги на его восстановление высылали все епархии). А владыка Афанасий перечислил какую-то умопомрачительную сумму. И вот, представьте, владыка приезжает вечером с поезда в Даниловский монастырь, чтобы остановиться там, а ворота уже закрыты. Владыка стучится и ему отвечают:
– Кто там?
– Это архиепископ Пермский и Соликамский Афанасий.
Ему говорят:
– Без благословения отца наместника не имеем права пускать.
Владыка сердится.
– Ничего не знаю, – говорит послушник. — Монастырь закрыт.
Тогда владыка окончательно рассердился и крикнул:
– Я сюда больше никогда не приеду.
Сел в машину и стал искать, где же ему заночевать. Тогда он вспомнил мой номер телефона и позвонил мне. И мы с супругой пригласили владыку остановиться у нас. Владыка был неприхотлив: поужинал и сразу уснул. Утром он меня спросил: – «А что ты тут делаешь?». Я не понял вопрос. Владыка сказал: – «Хватит тебе болтаться здесь, в Москве, давай приезжай я тебя рукоположу». Я сначала с улыбкой отнесся к этому предложению, но потом увидел в этом промысел Божий. Мы с супругой решили ехать в Пермь. И только я приехал, на следующий день уже был в кабинете у владыки и сказал, что я согласен.
Буквально через неделю состоялась моя диаконская хиротония. Это было в 1995 г. Став священником, я нес послушание в кафедральном соборе, прослужил я там семь лет и благодаря владыке Афанасию я стал настоятелем воинского храма во имя великомученицы Варвары в военном институте ракетных войск. Однажды после службы секретарь епархии о. Герман сообщил, что владыка хочет меня видеть. Я поднялся к нему в кабинет, владыка сидел, склоняясь над моим личным делом и говорит:
– А я и не знал, что ты суворовец. Так вот, будешь служить еще и у военных, а то послать туда некого.
– Как у военных? – спрашиваю я.
– Да вот, наши военные ракетчики решили открыть храм в своем институте. Вот ты будешь там служить.
Это было как раз накануне приезда в Пермь Святейшего Патриарха Алексия II, была весна 1996 г. Вот с той поры я стал еще и военным пастырем. Владыка Афанасий любил этот храм, хотя и храмом–то его назвать было трудно. Это была комната довольно большая и в этом помещении была устроена церковь. Первые прихожане храма были курсанты, офицеры и верующие гражданские специалисты, которые работали в институте. Я приходил туда почти каждый день после того, как заканчивал службу в кафедральном соборе.
Владыка постоянно интересовался, как у меня идут дела и снабжал наш храм своими бессмертными сочинениями. Однажды владыка сказал, что собирается совершить в храме службу. Собралось много людей, что храм едва вмещал всех желающих. Служить владыке было тяжело, у него болели ноги, и он переминался с ноги на ногу. Он старался сдерживать себя, потому как перед военными показывать слабость было некрасиво.
После службы владыка осмотрел музей, и мы отведали военной трапезы. За обедом владыка Афанасий рассказывал о своем детстве. Чувствовалась в нем огромная любовь к людям в военной форме. Владыка хорошо помнил военные годы, рассказал, как немцы выгнали их из дома, и жить их многодетной семье пришлось в землянке, недалеко от леса.
Семья терпела холод и голод и, наверное, потому владыка с детства унаследовал такую черту, как чрезвычайная скромность во всем, экономность, даже в еде. Владыка не любил, когда что-нибудь пропадало, и всегда наказывал, если с продуктами питания поступали не экономно.
Он старался ничем себя не выделять от других людей, кто бы перед ним не был: священник или простой прихожанин, попадавший с ним за один стол. Еще у меня в памяти остались те тяжелые для владыки Афанасия дни, когда он получил известие, что пришла его отставка. Владыка не скрывал, что он не хочет уходить с поста, но ему пришлось написать прошение. По Церковному Уставу в 75 лет обязан написать прошение на покой всякий Архиерей. Владыка переживал ужасно. В этот период он старался как можно чаще служит, понимал, что его расставание с любимым церковным народом не за горами. Настроение у него было крайне удрученное. Вскоре владыку разбил инсульт и больше мы его уже не увидели. Может быть, все было бы иначе, если бы владыка спокойнее воспринял свою отставку, то прожил бы еще много лет. Память о владыке у меня осталась самая добрая и светлая. Это человек, который многое сделал для меня в моей жизни
Владыка живо интересовался проповеднической литературой, которую очень любил и собирал. За каждым богослужением старался проповедовать сам. Проповеди его были эмоциональными и содержательными. Иногда он выходил и читал проповедь по своим книжкам, которые издавал. Кабинет владыки Афанасия напоминал скорее книжную лавку, чем место, где работает Архиерей. Те, кто бывали в этом кабинете, всегда это отмечали. Иногда владыку было трудно разглядеть за его рабочим столом, так как он был буквально заставлен высокими стопками литературы. Также запакованные пачки книг стояли на полу и на близлежащих столах, предназначенных для гостей. Когда кто-нибудь из посетителей появлялся на пороге, владыка приглашал его к себе и говорил: «Выбирай». И все мы выбирали себе подарок – книгу. Владыка отличался щедростью, можно было получить с легкой руки Архиерея ценное издание. Владыка любил рассказывать о том, как он занимался издательской деятельностью. Первым, кто издал «Закон Божий» в постсоветской России, был владыка Афанасий. Правда, он рассказывал об этом стесняясь, потому что опубликовал «Закон Божий» протоиерея Серафима Слободского без согласования с автором, но сделал это на благо церковное. Родственники отца Серафима Слободского, жившего в Америке, когда узнали, что владыка Афанасий издал книгу его авторства, прислали тысячу долларов на дальнейшее издание труда. Архиепископ Афанасий рассказывал об этом не без чувства восторга. Видимо, в издательской деятельности владыка был действительно пионером, поскольку начал этим заниматься одним из первых в России. Тогда у людей был духовный голод, литературы не хватало, и я помню, как за духовными книжками выстраивались после богослужений целые очереди прихожан».
Священник Виктор Григорьев:
«В 1992 г. я первый раз со знакомым священником приехал в епархиальное управление. Зашли мы в кабинет. Владыка Афанасий без разговоров сразу дает мне книгу на церковнославянском языке и просит, чтобы я прочитал. Видит, что я читать умею и понимаю прочитанное, сказал, что все нормально, пойдешь служить.
В этом же году состоялось мое рукоположение в сан диакона. До рукоположения я две недели жил у Владыки. Вечером мы все садились за стол, ужинали. Потом Владыка вел добродушные разговоры, обязательно разбирал чин богослужения. Всегда отвечал на вопросы, которые у нас возникали. А в конце этого же года в селе Городище Соликамского района, Владыка рукоположил меня в сан пресвитера. Владыке Афанасию я благодарен за веру в меня, понимание и доброту. Своим личным примером он показал нам, каким должен быть настоящий пастырь».
Священник Георгий Прохоров:
«При Владыке Афанасии очень легко служилось, у него всегда находилось для нас время. Бывало, позвонишь ему и спросишь: – «Владыка, можно завтра приехать?». Он никогда не отвечал «нет», даже если у него были свои дела, он всегда был рад священникам из своей епархии. Что я еще запомнил, Владыка очень любил книги и когда ездил по епархии, то у него всегда были книги в багаже. Он сам был составителем многих брошюр. Ведь когда после распада СССР, стали восстанавливать храмы, учебников для священнослужителей как таковых не было, и для нас брошюры, составленные Владыкой Афанасием, были «спасательным кругом».
В каждый приезд он дарил нам брошюры не только для распространения в церковной лавке, но, и, чтобы мы раздавали их прихожанам. Однажды я приехал в епархиальное управление по делам. Узнав, что Владыка у себя в кабинете, постучав и не дожидаясь ответа, вошел. На столе, на стульях, на полу, везде лежали бумаги. Это были материалы для будущих сборников. Владыка, увидев меня, очень смутился, что по всему кабинету разложены бумаги. Он был прост в общении и любил приезжать в небольшие приходы. Я очень благодарен Владыке Афанасию за помощь в восстановлении нашего храма».
Протоиерей Виталий Антоник:
«Я имел общение с Владыкой Афанасием недолгое, но довольно близкое. Это 1950-е гг., во время моей учебы в семинарии и моей преподавательской деятельности, тогда еще, игумена Афанасия в Минской духовной семинарии в Жировицах. Игумен Афанасий преподавал на 1-м и 2-м курсах Церковный устав. Церковный устав наука особая, на первый взгляд сухая в преподавании, но, с другой стороны, надо понять суть предмета, чтобы ее полюбить. Многое зависит и от преподавателя. У игумена Афанасия был такой талант показать суть предмета и заинтересовать так, что студенты начинали любить данный предмет. Владыка был хорошим преподавателем и успешно передавал свои знания отрокам, он это любил, и Господь ему в этом помогал. Он успешно справлялся с поставленной задачей. Позже Владыка уехал в Ташкент. Когда он вернулся, я посещал его в Жировицах, бывал у него в келье, проводили беседы, о настоящем, о прошлом. Однажды приезжаю, он что-то пишет в келье и говорит: – «Да ты знаешь, пишу. Я знаю, что пригодится, а пока складываю в стол». Из того, что он писал, ему удавалось напечатать что-то в Польше. Владыка много беседовал с людьми, хотя беседы с народом вести тогда тоже было не очень одобрительно со стороны власти, т.к. были соглядатаи, которые доносили.
Будучи в Жировицком монастыре, Владыка приглашал к себе в келью студентов на беседы. Владыка Афанасий упорно и неукоснительно исполнял миссионерское служение. В беседах, за чаем всегда беседовал о книгах, их у него было много хорошей литературы. Владыка и мне давал почитать, и у меня осталось пару книг, которые он подарил мне. Он использовал всякую возможность, чтобы неукоснительно выполнять свою пастырскую обязанность, и свою внутреннюю духовную потребность. Когда в 1960 г. набора в семинарию уже не было, Владыка Афанасий имел четкую убежденность, что все это временно. Он никогда не унывал, он всегда был абсолютно бодр. Я никогда не видел его подавленным, в состоянии уныния. С ним встретишься, пару фраз переговоришь и как–то сразу ощущаешь духовную поддержку. От него это просто исходило, даже не в словах, а в самой интонации, выражении лица. Он всегда был духовно радостным. Радость была его глубоким убеждением. Он любил храм, богослужение, миссионерскую деятельность. Пусть было сложно, но он искал любые возможности пообщаться со студентами, прихожанами, хотя это было несколько рискованно, могли на вид поставить и даже принудить покинуть монастырь. Но, Владыка Афанасий выполнял неукоснительно свои обязанности, и как христианин, и как пастырь, и как церковнослужитель.
Когда он был на приходе в Озерницах, там был такой случай одиозный. Слонимские ребята узнав, что иконы можно продать, забрались в церковь и вырезали несколько икон XIX в. с иконостаса. Их нашли, иконы вернули в храм и отрокам грозил срок. И тогда уже архимандрит Афанасий со своим активом, старостой и казначеем провел беседу с верующими. Он сказал, что мы, как христиане должны их простить, и по ходатайству архимандрита Афанасия им не дали срок. Решили, пусть это будет им уроком. Это вызвало положительный резонанс среди верующих.
В моей памяти осталась его ревность своему делу, его уверенность в том, что он должен служить на ниве Христовой, несмотря ни на какие обстоятельства. Несмотря на то, что его гоняли по приходам, везде у него были с людьми хорошие, добрые отношения. Не давали в то время, чтобы хороший священник засиживался на одном месте, чтобы «не очень глубоко пускал корни», будущий Владыка все это мужественно переносил.
Был еще в Слониме фурор, вот, дескать, нашелся поп один настоящий. Батюшка шел домой, а за ним шли два жулика. Решили священнослужителя ограбить, а это был архимандрит Афанасий, он начал открывать двери в свою квартиру, двое сверху спустились и двое снизу. Владыка развернулся, одного, второго… те полетели, а третьего за шиворот скрутил. На шум вышли соседи и вызвали милицию. Оказывается, этих хулиганов разыскивали. Потом горожане говорили, что милиция не могла поймать, а один батюшка смог жуликов слонимских поймать. Из своей практики могу сказать, что в наше время такие пастыри Церкви, как Владыка Афанасий, очень нужны».
С теплотой вспоминает Владыку Афанасия и митрофорный протоиерей Виктор Боковец: «Хороший человек был Владыка Афанасий, прошел жизненный путь от приходского священника. Когда я жил в Москве, он иногда приезжал, ночевал у меня в квартире. Тогда было ужасное время. Владыке пришлось восстанавливать храмы, многие храмы на приходах были в плачевном состоянии. Помню, Владыка Афанасий всех священников защищал, в любых ситуациях, т.к. на себе все тяготы испытал. Владыка был не бумажный, не кабинетный, его знали все прихожане.
Слава Богу, и мне довелось с ним служить одну службу. Народу было много и в конце службы он, то иконку, то крестик кому даст. Одним словом, Божий был человек, таких сейчас почти нет. Всегда спросит: как дела? Я был тогда диаконом, и Владыка Афанасий был моим начальником, справедливым, т.к. сам всегда был на приходах и знал жизнь прихода. Такие батюшки редкость, храмы на его службах всегда полные были. Когда Владыка служил в Пинске, народу было больше на службе у Владыки Афанасия, чем тогда, когда приезжал митрополит Филарет. Дружил Владыка с представителями разных конфессий. Владыка очень любил петь, собирал песни. Жил не для себя, а для народа, для спасения душ человеческих. Владыка любил ходить пешком, был с хорошим чувством юмора, на любой вопрос давал грамотный ответ. Я с благодарностью и любовью вспоминаю Владыку Афанасия».
Протоиерей Александр Боровских:
«Владыку я конечно знал. Ведь он крестил моих детей, венчал меня. Сложная, конечно, у него была судьба, место тут, так сказать, пограничное, рядом с Польшей. Учился он и в Польше, в Варшаве, где–то в 1943–1945 гг., а в это время его родители прятали красноармейцев. Но, им пришлось уехать, националистам донесли на них, и в 1946 г. семья переехала в Слоним.
После окончания и работы в Московской духовной Академии о. Афанасия переводили с одного места на другое. В Жировицском монастыре он несколько раз был преподавал в семинарии. В 1970 году дали ему приходы в Мижевичах и в Озерницах. А перед этим служил еще в Сухополе. В Мижевичах служил до 1979 или 1980 г. После Мижевичей его переводят опять в монастырь, и уже в монастыре опять он принимает должность благочинного и там же о. Афанасия возвели в сан епископа. Еще могу добавить, что на то время, не было таких батюшек, как он, кто бы занимался издательской деятельностью. Еще в 1970-е гг. он писал статьи в Польские журналы. Особенно бурная издательская деятельность у него началась в Перми. Там он печатал много брошюр и отправлял в Белоруссию. До сих пор на приходах пользуются этими брошюрами. Как церковный писатель нашего времени он был первый, если можно сказать. В 1970–1980 гг., пишущих священников просто не было.
На какой бы приход он не пришел, везде налаживалась церковная жизнь. Посылали Владыку Афанасия на такие приходы, где мало людей ходит в церковь, церковь в запущенном состоянии. Народ его любил, к нему обращались за требами. Писали завистники на него жалобы. Даже в суд вызывали, но судьи попадались порядочные и прекращали дело, пристыдив кляузников.
Я благодарен Богу за то, что мне посчастливилось встретить на пути моего служения такого наставника как Владыка Афанасий».
Игумения Мария (Воробьёва), настоятельница Пермского Успенского женского монастыря:
«О Владыке Афанасии могу сказать только хорошее. Никогда не видела Владыку грустным, он всегда улыбался, был человеком большой души, ко всем доброжелательным. К Владыке всегда легко можно было попасть на прием, и он всегда всех внимательно выслушивал и давал совет. Все начинания, всякая инициатива легко поддерживалась, и мы могли вести большую миссионерскую деятельность. По началу, было трудно, храмов было мало, и Владыка нас благословил совершать миссионерские поездки в отдаленные уголки Пермской епархии, например в Кудымкар. Поедем мы в Кудымкар, там наши насельницы ходят, организовывают население, где-нибудь в клубе и проводят огласительные беседы, а потом, все желающие могли принять Таинство Крещения. Бывало, по 100 человек крестилось сразу. Конечно, я добрым словом всегда вспоминаю Владыку Афанасия и его секретаря о. Германа Бирилова».
Матушка Анна Норина, вдова клирика Пермской епархии священника Виктора Норина:
«Когда в Пермь приехал Владыка Афанасий, то на встречу с ним поехали прихожане нашего храма, батюшка не мог поехать, т.к. было назначено богослужение в этот день. Приехав, люди сообщили, что Владыка средних лет (59 лет ему было). Потом на приеме у Владыки, батюшка услышал, что архиепископ очень любил крестить маленьких детей. У нас в то время родилась третья дочь, и батюшка пригласил Владыку Афанасия к нам на приход, послужить и окрестить Анютку. Владыка согласился и через месяц был у нас на приходе. Приход готовился к встрече. Раньше, в советские времена, очень редко Владыки служили на районных приходах, то секретарь по делам религии города не разрешал, то уполномоченный из Перми не давал разрешения на такие архиерейские службы на периферии.
Люди с радостью и волнением ждали этих служб на приходах. Так мы познакомились с Владыкой Афанасием, он окрестил нашу дочку Анну.
Владыка был строгий и в то же время добрый. Моего батюшку переводили с прихода на приход, он служил «наездом», неделю служит на приходе, неделю дома. Я с маленькими детьми ходила на службы в собор. После службы Владыка Афанасий выходил из алтаря боковыми дверями и народ всегда его дожидался в ограде собора, чтобы получить благословение. Все, кто хотел благословиться, мог это сделать. Он был простым в общении, все приходские батюшки, приезжавшие за свечами и утварью епархиальное управление, могли пообедать с Владыкой в епархиальной соловой, Владыка был хлебосольным.
Народа в соборе всегда было битком, не только в праздничные дни, но и в воскресные, даже невозможно было перекреститься.
После 1988 г. – празднования Крещения Руси, стали открываться закрытые храмы, молельные дома. При епархии организованы пастырские курсы, Воскресная школа. Для вновь открытых приходов Владыка много рукополагал священников и диаконов. Он так же всячески содействовал в организации возвращения храмов и утверждения «двадцаток» – церковных общин. Дети из Воскресной школы совершали паломнические поездки по святым местам. Детям из малоимущих семей Владыка оплачивал поездки.
В конце 2000 начале 2001 гг., когда у Владыки сильно болели ноги, он стал реже служить, хотя на службах был всегда. Накануне его 75-летия в средствах массовой информации сообщалось, что Владыка уходит на покой, хотя сам Владыка не собирался оставлять кафедру, в планах у него было, то, что ему дадут помощника (викарного епископа).
Телевидение и радио своей атакой по утрам о том, что Владыка уходит на покой, совершенно подкосили за Великий пост его здоровье, он попал в больницу. Узнав, что Владыка в больнице, мы с кумой приехали, там нам на встречу вышли о. Герман Бирилов, о. Стефан (Сексяев) и матушка Мария (Воробьёва), они приезжали на соборование Владыки Афанасия. Когда нам разрешили войти, Владыка меня узнал и очень обрадовался, благословил. Потом приехали его родственники Василий и Леонид и стали дежурить возле него. После приехали племянницы Лидия, Анна и Марина. Владыка просил молитв, и Аня читала ему Евангелие, он чувствовал себя при этом легче.
Мои дети до сих пор помнят подарки на Рождество от Владыки Афанасия, когда после поздравления от него с Рождеством Христовым, они пели ему колядки, рассказывали стихи и получали подарки. Владыка очень любил народные песни: русские, белорусские и украинские. Однажды Владыка был у нас в гостях на мой День Ангела, и попросил, чтоб под баян ему спели песни. Сережа Рудаков (ныне клирик Соликамской епархии игумен Савватий) играл на баяне, а иподиаконы подпевали белорусские и русские песни. Владыка был очень доволен.
С моим батюшкой были у Владыки споры и разногласия, как–то, раз за один день он его перевел аж на три прихода. Только заходит батюшка домой, а ему звонят, придите за новым указом. Мой батюшка высказывал Владыке все в глаза, а тот в свою очередь батюшке все, что о нем думал. А потом все вставало как–то на круги своя. Когда не стало батюшки, увидит меня в соборной ограде и говорит: «Садись, мать, поговорим». Он часто сидел на скамейке возле дверей в собор. Всегда спросит, как я с детьми поживаю, как одна с ними управляюсь.
На прием к Владыке можно было зайти в любое время, по любому вопросу. Кабинет его не был «крепостью за семью замками».
Владыка очень любил песнопение «Слава Богу за все», которое пели после каждой Литургии, оно воодушевляло, успокаивало, давало сил жить дальше. Владыка два раза в дни Великого поста проводил общие исповеди духовенства и прихожан. Съезжались все батюшки с приходов, собиралось множество народа.
Евдокия Петровна Пыхтеева, прихожанка Свято-Троицкого кафедрального собора г. Перми:
«Когда приехал Владыка Афанасий на Пермскую кафедру, его тепло встречали, и было много цветов. Он собрал все цветы и поехал к Архиепископу Никону (Фомичеву), который был в архиерейском доме. Упав на колени, Владыка Афанасий преподнес ему все цветы, назвав его отцом родным. Владыка Никон жил в Перми некоторое время. Владыка Афанасий как любимый сын ухаживал за ним. И когда Владыка Никон (Фомичев) уехал в Ленинград на покой, Владыка Афанасий помогал ему материально.
Владыка Афанасий был очень вежливым, внимательным, справедливым. Таким он и останется в моей памяти».
В январе 2014 г. мне удалось побывать в г. Слониме Гродненской области в Беларуси, где жили и похоронены родители Владыки. В Беларуси очень многие помнят Владыку Афанасия. Мне удалось встретиться и пообщаться с церковнослужителями и с прихожанами, которые его помнят».
Лидия Александровна, прихожанка храма с. Дворец, Дятловского района:
«Я, конечно, не так много могу рассказать о Владыке Афанасии, ведь я узнала его тогда, когда еще училась в школе, то было в 60–х гг., но в церковь ходила, правда не часто. Помню, учителя нас не пускали в храм. Как только воскресенье наступит, так пикет из преподавателей стоял у церкви.
Отец Афанасий любил общаться с людьми, особенно, с молодежью. Он всегда был очень импозантный, стройный, подтянутый. Здесь его наши власти звали «Фидель Кастро», так как он ходил в рубашке цвета хаки и в берете. Мы были рады, что к нам послали такого грамотного батюшку: умного, начитанного, тактичного. Помню такой случай: я ехала в автобусе и батюшка Афанасий тоже. И, как всегда, народа было много, и один мальчишка стоял, взявшись за поручень, у него были грязные руки и ногти. Отец Афанасий стоял рядом, смотрел на него, потом подошел поближе и говорит: – «За руками в любом возрасте надо ухаживать». Тот смутился, мол, в колхозе работаю… «Я все понимаю, рабочие руки», – ответил о. Афанасий. И стал рассказывать, как правильно ухаживать за собой, как быть опрятным. Никто на конечной остановке не вышел, пока не дослушал его рассказ до конца. Вот такие мелочи почему-то запомнились. Еще он располагал к себе. Хотелось, при встрече с ним на улице просто поздороваться. Он всегда умел правильно ответить. У нас власти его не любили. Сельсовет был за забором церкви, рядом. А жители его очень любили. Были у нас после него священники разные, но не такие как Владыка. В храм ходили в основном пожилые люди. На Пасху всегда было много народа. До Владыки здесь два священника отреклись от Бога, и когда он сюда пришел служить, думали, что прислали комсомольца, но через некоторое время его полюбили.
Он приходил в гости к моей крестной, и когда я прибегала к ней, то он всегда угощал меня сладостями и гладил по голове, беседовал об учебе. Через дорогу от церкви был клуб и на Пасху решили не допустить Крестного хода, включили динамики на всю громкость. Владыка усиленно молился, началась гроза, и молния попала прямо в динамик. У меня мороз по коже побежал, и мы шли крестным ходом под дождем, освещения не было. Председатель колхоза к батюшке ревностно относился, так как в храм ехали на повозках, шли пешком за 5 км. Я батюшку Афанасия немного стеснялась, мне казалось, что даже рядом стоять с таким человеком, я не достойна быть. От него исходила какая–то мощь и сила. У него такой светлый взгляд был, добрый и мне казалось, что он никогда, наверное, не хмурился. Всегда такая легкая улыбка, такая, наверное, бывает только у людей, которые действительно цельно отдаются служению Богу. Батюшка Афанасий был действительно Богом послан, мало таких священников».
